ЯАП ДЕ ХООП СХЕФФЕР, ГЕНЕРАЛЬНЫЙ СЕКРЕТАРЬ НАТО - ГОСТЬ В МОСКВЕ ЧАСТНЫЙ. И СОБЕСЕДНИК СЛОВООХТИВЫЙ. ОН БЫСТРО НАХОДИТ НЕОБХОДИМЫЕ АРГУМЕНТЫ, СВОБОДНО, В СЛУЧАЕ НЕОБХОДИМОСТИ, ОБРАЩАЕТСЯ К ИСТОРИЧЕСКИМ ПАРАЛЛЕЛЯМ. ОН СЛУЖИТ СВОИМ ЦЕННОСТЯМ, БОРЕТСЯ ЗА НИХ, ПЫТАЕТСЯ, КАК СВЯЩЕННИК, ОБРАТИТЬ СОБЕСЕДНИКА В СВОЮ ВЕРУ. КОГДА НЕ ПОЛУЧАЕТСЯ, ОТСТУПАЕТ, ЧТОБЫ СНОВА ПЕРЕЙТИ В АТАКУ. ОН ИСКРЕНЕН НАСТОЛЬКО, НАСКОЛЬКО МОЖЕТ БЫТЬ ИСКРЕННИМ ЧЕЛОВЕК ПРИ ЕГО ВЫСОКОЙ ПОЛИТИЧЕСКОЙ ДОЛЖНОСТИ. ПОЭТОМУ СУЖДЕНИЯ ЯАПА ДЕ ХООПА СХЕФФЕРА ОТНОСИТЕЛЬНО ПРОБЛЕМ ВЗАИМООТНОШЕНИЙ НАТО И РОССИИ ОЧЕНЬ ЛЮБОПЫТНЫ. ОСОБЕННО КОГДА ОН ИДЕТ НА КОНТАКТ И РАССКАЗЫВАЕТ О НАБОЛЕВШЕМ.

- Уважаемый генеральный секретарь, какую миссию на сей раз вы выполняете в Москве?

- У нас состоялся очень интересный разговор с президентом Владимиром Путиным. Я всегда был убежден и сейчас остаюсь при своем мнении, что откровенный, дружественный диалог между НАТО и Россией имеет важнейшее значение для обеспечения наших усилий в сфере безопасности всего евроатлантического региона. Поэтому любая дискуссия по этим вопросам благотворна. Мои коллеги, с которыми я общался в Москве, секретарь Совета Безопасности Игорь Иванов, министр иностранных дел Сергей Лавров создали у меня именно такое ощущение. Должен заметить, что, недавно выступая перед Советом безопасности Российской Федерации президент Путин, касаясь отношений России и НАТО, отметил, что за такой небольшой промежуток времени был сделал важный шаг от конфронтации и отказа от стереотипов прошлого к сотрудничеству. Он также отметил, что отношения России и НАТО стали реальным фактором сотрудничества за сохранение стабильности. Это сотрудничество (я цитирую господина Путина) позволило нам нанести серьезный удар по международному терроризму. Это - справедливая оценка, которую я целиком разделяю.

В последние годы стратегическая обстановка на евроатлантическом пространстве претерпела существенные изменения. Естественно, это не могло не сказаться на взаимоотношениях России и НАТО. По мере трансформации НАТО мы постепенно избавлялись от стереотипов и угроз времен холодной войны, так как стали очевидными общие реальные угрозы для всех нас. Во-первых, это терроризм во всех его проявлениях, который может нанести беспощадный удар в любое время и в любом месте. Во-вторых, мы должны бороться с распространением оружия массового уничтожения. Из-за этого трагедия местного масштаба может перерасти в глобальную катастрофу. В-третьих, существует множество проблем, которые таят в себе несостоявшиеся государства. Речь идет о региональных конфликтах, насилии, вызванном религиозной ненавистью, торговлей оружием, наркотрафиком. Это - вызовы ХХI века, с которыми ни одно, даже самое могущественное государство самостоятельно справиться не в состоянии.

Я думаю, что именно в этом духе три года назад руководители наших государств сделали очень смелый шаг - создали совет "Россия-НАТО". Они задались очень амбициозной целью: наладить качественно новые отношения, чтобы построить прочный и всеобъемлющий мир в евроатлантическом регионе, основанном на принципах демократии и безопасности.

- Можно ли сегодня, спустя три года, говорить о каких-то итогах в работе Совета "Россия-НАТО"?

- Есть существенные успехи. Активизировано совместное сотрудничество в области борьбы с терроризмом. О чем свидетельствует далеко идущий план совета "Россия-НАТО" по противодействию терроризму. Россия предложила оказать практическую поддержку операции НАТО в Афганистане. А совсем недавно Россия предложила совместное антитеррористическое патрулирование в водах Средиземного моря с участием наших ВМС. Мы проводим масштабное совместное сотрудничество с 15-й мотострелковой бригадой, дислоцированной в Самаре, реализуем натовскую программу по переподготовке офицерских кадров, чтобы помочь им адаптироваться в условиях гражданской жизни. Кроме того, только что в Московской академии Генерального штаба был прочитан специальный курс, который ставил целью помочь российским офицерам действовать эффективно в рамках многонациональных миротворческих операций. Мы предпринимаем усилия и по повышению оперативной совместимости систем ПРО на ТВД, по ликвидации последствий различных гражданских конфликтов. Совсем недавно, несколько месяцев назад, министр иностранных дел России Сергей Лавров подписал соглашение в рамках программы "Партнерство ради мира", которое стало важным звеном в дальнейшем укреплении наших отношений.

Должен также сказать, что Совет "Россия-НАТО" является не только механизмом технического сотрудничества. Он также является действенным форумом для развития и политического диалога между Россией и странами - членами НАТО. Наши консультации по Балканам вылились в соответствующую инициативу по повышению эффективности пограничного сотрудничества в регионе. Дискуссии по Афганистану позволили нам приступить к выполнению новой инициативы в рамках Совета "Россия-НАТО" по борьбе с нелегальной торговлей наркотиками, подготовке соответствующих кадров в Афганистане, в Центральной Азии. Помимо этого мы обменялись картами по Ираку, Узбекистану и другим деликатным вопросам. Даже когда нам не удавалось придти к общему мнению, мы обменивались информацией в духе партнерства и доброжелательности.

Одним из таких примеров является недавний политический кризис на Украине. Некоторые даже полагали, что разногласия между Россией и Западом по поводу идущих на Украине политических процессов могут разорвать диалог в рамках Совета "Россия-НАТО". Нам все же удалось преодолеть наши разногласия в виде совместного решения призвать Киев провести свободные президентские выборы. На мой взгляд, это - беспрецедентное доказательство прочности нашего сотрудничества.

Однако все, о чем я сейчас рассказал, всего лишь один аспект нашего сотрудничества. Открытый подход к столь неоднозначному нашему прошлому также важен для адекватной реакции на будущие вызовы. Если мы говорим о настоящем партнерстве, то оно должно быть основано на доверии, которое позволяет находить общие решения. Доверие, как полагаем мы, это общий взгляд на будущее.

- Однако общественное мнение в России, часть политической элиты продолжают по=прежнему подозрительно относиться к некоторым действиям НАТО. Как тут быть?

- Это так. Многие никак не хотят расстаться с прошлым. Вот конкретный пример. Когда я приезжал в Москву в последний раз, то выступал в открытом эфире радио "Эхо Москвы". Пока я говорил, был организован телефонный опрос слушателей. Тогда 71 процент слушателей заявили, что НАТО представляет собой агрессивный военный блок. Но это не имеет никакого отношения к блоку, которым я руковожу. Весной прошлого года членами НАТО стали три балтийских государства. Тогда НАТО стал проводить регулярные воздушные операции по контролю за воздушным пространством акватории Балтики в режиме мирного времени. Однако многие российские СМИ отреагировали на это так, будто все эти действия носят провокационный характер, угрожают России. И ни слова не было сказано, о том что Россия и НАТО приступили к реализации масштабной программы, предусматривающей обмен информацией, почерпнутой из военных и гражданских источников, повышая тем самым способность работать вместе по предотвращению террористических угроз.

Другой пример: ограничение вооруженных сил в Европе. Речь идет о соблюдении стамбульских договоренностей, предусматривающих вывод российских войск из Грузии и Приднестровья. Мы сейчас приветствуем оперативные сдвиги на этих направлениях и предложили даже оказать финансовую помощь для выполнения достигнутого соглашения с Грузией. И все же нас часто обвиняют во вмешательстве в двусторонние дела. Мы считаем, что долговременную стабильность можно обеспечить только на основе соблюдения демократических прав и свобод. Недемократические режимы, связанные с коррупцией и злоупотреблениями власти, только обостряют проблемы, способствуют экспорту своих проблем за пределы своих государств. Однако за последние три года мы добились заметных успехов в деле преодоления подобных разногласий. В будущем нам необходимо совместно уходить от старых стереотипов.

Мы далеки от мысли приуменьшать политический и исторический опыт, накопленный Россией за последние пятнадцать лет. Россия продемонстрировала уникальную способность выстоять, выдержать суровые испытания, которые многие сравнивали с печально известными событиями XVII века - Cмутным временем. Поэтому мне понятно, почему Россия часто с беспокойством следит за переменами, происходящими в ее ближнем зарубежье. Но, на мой взгляд, эти перемены одновременно предоставляют и большие возможности. Об этом свидетельствует опыт стран Восточной Европы. Они не только провели демократические преобразования, но и проявили стремление к интеграции. К такому пониманию пришли народы Грузии и Украины. Я считаю, что если мы желаем претворить в жизнь исторические решения 2002 года в рамках программы "Партнерство во имя мира", то должны принять эти перемены. Предлагаемые нами перспективы должны лишь обогатить совместные подходы. Мы не стремимся усугублять наши разногласия или переспорить друг друга. Опыт показывает, что в трудные моменты нам удается преодолевать наши разногласия и приходить к общим решениям.

НАТО является партнером России в решении проблем безопасности, и наш диалог может продвинуться далеко. Насколько далеко, решать России. Если у вас есть на этот счет какие_либо сомнения, напомню, что в настоящее время НАТО проводит совместно с Россией пять операций: это операция по поддержанию мира и стабильности в Косове, Афганистане, программа подготовки кадров, военная реформа в Боснии и Герцоговине, совместные антитеррористические действия ВМС в Средиземном море. Россия соответственно голосует в Совете Безопасности ООН и предоставляет воинские контингенты для поддержания мира или тылового обеспечения миротворческих операций. Уверен, что поддержка Россией операций НАТО в Дарфуре будет способствовать более широкому распространению системы безопасности. Я эту тему обсуждал с Сергеем Лавровым. Нам только нужно оставить тени прошлого и вместе стремиться к общему будущему.

- Вы тоже продукт прошлого века, холодной войны...

- Я родился в 1948 году. Формировался после Второй мировой войны. Молодому поколению, европейцам, нужно все объяснять чуть ли не по-новому, что те ценности, которые мы сейчас защищаем, не возникли из ничего. Это очень трудная, кропотливая работа. Конечно, предстоит нелегкая работа по улучшению восприятия в России НАТО. Причины, которые толкают меня на частые визиты в Москву, заключаются в том, чтобы через радио, TV, общаясь с журналистами, вести здесь разъяснительную работу. НАТО сегодня, это не то НАТО, которое готовилось к войне против СССР. Однако только наших усилий недостаточно. Нужна и ваша поддержка, серьезная разъяснительная работа.

- Считаете ли вы лично достаточными названные вами меры по улучшению отношений России с НАТО?

- Действовать на сближение должны не только политики, которые у всех на виду. Работают различные комиссии, осуществляют многочисленные контакты между различными специалистами, военными. В Москве, как вы знаете, работает на стационарной основе офис НАТО. Но проблема в том, что помимо столицы, где сосредоточена политическая элита страны, есть и другая Россия, которая воспринимает НАТО по старым историческим меркам. Нужно охватывать необходимой информацией как можно более широкий круг россиян, используя по максимуму возможности печатных и электронных СМИ.

- Каким образом вы видите возможности сотрудничества с Россией по решению так называемых замороженных конфликтов на постсоветском пространстве?

- Хочу ответить на этот вопрос следующим образом. Я полагаю, что НАТО не должно пытаться играть прямую роль в урегулировании этих конфликтов. Объясню почему. Потому, что существуют другие игроки, такие как ОБСЕ. Применительно к Приднестровью думаю, что тут важную роль может сыграть Ющенко, хотя не знаю, насколько серьезно это входит в его планы. Это же касается и карабахского конфликта. Там работает Минская группа. НАТО не будет играть прямой роли и в решении абхазского и южноосетинского конфликтов. Но мы можем способствовать созданию атмосферы доверия. Например, мы, уважая территориальную целостность Грузии, можем призвать конфликтующие стороны к мирному диалогу, подсказать какие-то пути решения проблемы. НАТО не должно превращаться во всемирного жандарма. Проблема поисков решения - самая главная. Все должны понимать, что НАТО может сделать, а чего никогда не будет делать. Необходимы разграничения.

- Но ведь и в Европе не все адекватно воспринимают новые партнерские взаимоотношения России-НАТО. Если посмотреть на карту расположения натовских военных баз, то складывается впечатление, что они все же противостоят нашей стране. Может быть, наступило время перейти к более практическим мерам, новым мерам доверия, которые снимали бы такие подозрения?

- Вы затронули очень важную проблему. Новые меры доверия действительно нужны, точно так же, как и поддержка общественности. Наше сотрудничество с Россией приобрело новое, положительное качество. Уверен, что наш проект не пробуксует и не провалится. Слишком многое поставлено на карту. Процесс этот двусторонний, и его надо стремиться глубже развивать. НАТО не собирается создавать новые базы на территории, например, государств Балтии. Мы не создаем военную инфраструктуру вдоль российских границ, разве что можно говорить о четырех истребителях, которые ведут патрулирование воздушного пространства над государствами Балтии. Где мы сейчас находимся? В Афганистане по мандату ООН. В Косове тоже по мандату ООН. Обучаем силы безопасности Ирака - тоже по мандату ООН. Находимся совместно с Россией в акватории Средиземного моря в соответствии с пятой статьей Устава ООН. Дислоцируем воинские подразделения в Африке, в Дарфуре, Синегале, Нигерии.

- Будет ли меняться военная составляющая НАТО в связи с борьбой с терроризмом?

- Сейчас мы работаем над проблемой приспособления своих вооруженных сил для решения задач, которые стоят перед нами. Это непросто, ведь мы отходим от концепции больших территориальных армий. Такие операции, как в Афганистане и Ираке предполагают использование меньшего количества классических вооруженных сил, но большее значение приобретает материально-техническое обеспечение для того, чтобы такие операции вести. Естественно, создаются новые технологии, новые виды вооружений. Возьмите один пример, Афганистан. Территориально он расположен далеко от тылового обеспечения войск НАТО. Все приходится доставлять по воздуху. Тут Россия нам помогает, предоставляя пролет через свое воздушное пространство. Иногда она предоставляет нам и свои воздушные суда. То есть, я хочу сказать, что нам нужны хорошие военно-транспортные самолеты. Те ценности, которые мы защищаем, настолько для нас важны, что мы иногда вынуждены защищать их и с оружием в руках. Но это последняя надежда, последняя возможность достигнуть цели. Мы должны, помимо всего прочего, обладать и способностью в случае необходимости наносить военный удар, когда другие методы перестают действовать.

Записал Станислав ТАРАСОВ

В СОЗНАНИИ СТАРШЕГО ПОКОЛЕНИЯ РОССИЯН НАТО - ВОЕННО8ПОЛИТИЧЕСКИЙ АГРЕССИВНЫЙ БЛОК, ДОЛГИЕ ГОДЫ ПРОТИВОСТОЯЩИЙ СССР. А ГЕНЕРАЛЬНЫЙ СЕКРЕТАРЬ ЭТОЙ ОРГАНИЗАЦИИ - ПЕРВЫЙ ЗАПАДНЫЙ ЯСТРЕБ. ПРОШЛИ ГОДЫ, НЕТ УЖЕ СОВЕТСКОГО СОЮЗА, РАЗВАЛИЛСЯ ПРОТИВОСТОЯЩИЙ НАТО ВАРШАВСКИЙ ПАКТ, ОДНАКО БРЮССЕЛЮ ПОКА НЕ УДАЕТСЯ ПОЛНОСТЬЮ ИЗМЕНИТЬ УЖЕ В ГЛАЗАХ РОССИЯН СТАРЫЙ СТЕРЕОТИП.

В каждом действии этой структуры, заявлении ее высокопоставленных чиновников многие пытаются усмотреть "второе дно" и вычислить истинные цели альянса. Нынешний генеральный секретарь НАТО Яап де Хооп Схеффер очень удручен этим обстоятельством, считает, что сохранение в сознании нынешних россиян старых представлений о целях и задачах возглавляемой им организации во многом объясняется недоработками PR_структур блока.

Возможно, это отчасти и так. Но фактом является то, что НАТО все же решилось на прием в свою организацию бывших советских республик Балтии, через Брюссель проходят геополитические интриги Тбилиси и Киева. И хотя НАТО официально заявляет, что не собирается окружать Россию своими военными базами, во взаимоотношениях России и НАТО все же существует некоторая "дуга психологической напряженности". Чтобы избавиться от такого комплекса, нужно время, расширение сотрудничества и укрепление чувства доверия. Быть вне НАТО - одна позиция. Состоять в какой_либо совместной структуре с этим блоком - качественно иная политика, предполагающая возможность реально влиять на политику и действия Брюсселя. Этот вариант для Москвы предпочтительнее.

Потепления во взаимоотношениях России и НАТО начались еще во времена, когда Североатлантический альянс возглавлял бывший министр иностранных дел Великобритании лорд Джордж Робертсон. Он был первым генеральным секретарем НАТО, который рискнул предположить, что в обозримом будущем Россия может вступить в альянс.

При нем начала функционировать так называемая система "19+1", то есть совет Россия-НАТО в новом формате, где возможности нашей страны по выдвижению своих предложений и возможности хоть как_то влиять на решения Североатлантического блока были значительно расширены. Но Россия не получила права "вето" по ключевым вопросам. Кроме того, Робертсон оказался сторонником проведения военной операции в Ираке, продавил в обход Франции решение о поддержке Турции как ближайшей из стран - соседей Ирака, входящей в альянс, критиковал политику западноевропейских лидеров и даже заявил, обращаясь к Франции, Германии и Бельгии: "НАТО - это коллективная собственность многих наций. Если вы стремитесь ее разрушить, ответственность ляжет на вас".

Уже тогда аналитики предположили, что дни Робертсона на посту генсека НАТО сочтены, так как организация стала трещать по швам и могла развалиться. Шел поиск компромиссной фигуры, и выбор отстановился на кандидатуре министра иностранных дел Нидерландов Яапе де Хоопе Схеффере. Есть версия, что его "продавили" на пост генсека альянса именно западноевропейские лидеры, а президент США Джордж Буш вынужден был согласиться с их решением.

В этом и заключается деликатность момента, предоставляющего европейской, американской и российской дипломатиям возможности для более широкого маневра. Европейцы считают Схеффера "связывающим звеном евроатлантического партнерства". Голландская и американская пресса характеризует его как убежденного атлантиста, сторонника тесного взаимодействия с США, но в то же время и приверженца единой Европы. Да и администратор "фламандской школы" сам оказывается толковым политиком, умеющим выстраивать многоходовые геополитические комбинации для достижения поставленных целей.

И он действительно вывел НАТО из полосы кризиса. Оздоровил отношения между США и Германией и Францией, расширил масштабы сотрудничества с Россией, стал проводить ювелирную дипломатию на постсоветском пространстве, выдвигая прежде всего приоритетные задачи. И ему грамотно "подыграли" в Кремле, идя на расширение сотрудничества с НАТО. Поэтому недавний визит в Москву Яапа де Хоопа Схеферра расценивается большинством аналитиков как важная сверка позиций сторон по важнейшим вопросам международной безопасности и смотр состояния отношений альянса с Россией.

Принимая генсека НАТО в Кремле, президент Владимир Путин сказал следующее: "В ряду приоритетных задач мы выделили борьбу с терроризмом. И мне приятно отметить, что от общих деклараций мы перешли к конкретной совместной работе. Об этом свидетельствует в том числе присоединение России к операции "Совместные усилия" в Средиземном море, которая проводится альянсом и направлена на предотвращение актов терроризма в море и передвижения преступных элементов по морю. Большое значение также имеет работа по совмещению военных контингентов, по контролю за воздушным пространством, по антиракетной обороне. В этом году мы запланировали примерно двести совместных мероприятий в чисто военной сфере".

Ответная речь Яапа де Хоопа Схеффера, на наш взгляд, таит в себе любопытные тезисы: "Я считаю, что действительно необходимо, чтобы мы боролись вместе против терроризма, против распространения оружия массового уничтожения. Необходимо делать это вместе. Здесь полностью совпадают интересы Российской Федерации и Североатлантического союза. Особенно мы должны сосредоточиться на проблемах, которые таятся в хрупких несостоявшихся государствах, и должны как можно больше адаптироваться к новой обстановке в области безопасности, к обеспечению безопасности со стороны НАТО, со стороны Российской Федерации и, конечно, в рамках Совета Россия-НАТО". Многие аналитики в упоминании о так называемых "несостоявшихся государствах" усматривают возможность изменения политики НАТО на постсоветском пространстве в сторону укрепления влияния Москвы.

Одним словом, диалог Россия-НАТО набирает обороты, стороны все больше и больше склоняются вести свои отношения с чувством доверительности, надежности и прочного партнерства. Если дела так пойдут и дальше, то нельзя исключать, что негативный имидж НАТО, остающийся еще в сознании многих россиян, быстро улетучится.

Вячеслав НИКОЛАЕВ

Яап де Хооп Схеффер родился 3 апреля 1948 года в Амстердаме. Изучал право в Лейденском университете. Затем два года служил в королевских военно=воздушных силах, после чего стал офицером запаса. С 1976 по 1986 год в течение 10 лет Схеффер был на дипломатический службе: работал в посольствах Нидерландов в Гане, Швейцарии и два года в Брюсселе в постоянном представительстве Нидерландов при НАТО. В 1986 году был избран депутатом второй палаты парламента Нидерландов от партии "Христианско=демократический призыв". На протяжении четырех лет - с марта 1997 г. по октябрь 2001 г. - был лидером фракции этой партии в законодательном органе страны. В этот же период занимал должность генерального секретаря МИДа Нидерландов, перед тем как возглавить его в июле 2002 года. 5 января 2004 года вступил в должность генсека НАТО.