Евгений ЯСИН, профессор, экономист, научный руководитель Высшей школы экономики

ЧТО ПЕРВИЧНО В РОССИИ В ПЕРИОД РЕФОРМИРОВАНИЯ - ЭКОНОМИКА ИЛИ ПОЛИТИКА? НЕСМОТРЯ НА ДЛИТЕЛЬНЫЙ ЦИКЛ ПРЕОБРАЗОВАНИЯ СТРАНЫ, НАЧАВШИЙСЯ ЕЩЕ ВО ВРЕМЕНА ГОРБАЧЕВСКОЙ ПЕРЕСТРОЙКИ, УБЕДИТЕЛЬНОГО ОТВЕТА НА ЭТОТ ВОПРОС ДО СИХ ПОР НЕ НАЙДЕНО.

Процесс реформ в России не закончен. Мы часто напоминаем человека, который занес ногу, чтобы сделать шаг, и остановился в таком неудобном положении; но при этом многим просто надоело жить "в эпоху перемен", и они спрашивают: сколько можно проводить реформы, не пора ли, наконец, успокоиться.

Действительно, граждане устали от реформ, что само по себе может оказать негативное влияние на ход событий. И это тогда, когда в повестке дня реальной политики остается еще довольно значительный пакет законодательных актов, затрагивающих в основном социальную сферу. Он откладывался на второй срок президентского правления Владимира Путина.

Но после не очень удачного (мягко говоря) старта проекта монетизации льгот и административной реформы у многих создается впечатление, что произошла, по меньшей мере, потеря темпа преобразований. Расчет, видимо, делался на то, что после выборов президента появится "окно возможностей", которое и будет заполнено усилиями по осуществлению реформ.

Однако проблема в том, что такое "окошечко" открывается ненадолго. По моим оценкам, где_то к концу 2006 года закончится период возможностей, связанный со сменой лидера станы. Значит, следующее "окно возможностей" может появиться только через избирательный цикл.

И в то же время реформы для страны жизненно необходимы. Речь идет о модернизации институциональной системы страны с целью сделать ее более конкурентоспособной в условиях постиндустриального общества и глобализации, а не о формировании рыночной экономики. Она уже есть. Проблема заключается в наших возможностях выстроить эффективное государство, создать такую социальную систему, которая была бы способна конкурировать с наиболее развитыми государствами мира. В противном случае нас ожидают кризисы, волнения.

Однако, даже допуская это, я не разделяю высказанное недавно главой администрации президента Дмитрием Медведевым суждение о том, что "нам угрожает катастрофа распада". Просто если страна не предпримет активных реформаторских действий, то нам надолго обеспечено то же самой 43_е место в мире по душевому ВВП. И такое произойдет в силу сохранения архаичной институциональной структуры, не позволяющей добиваться более высоких результатов.

Этапы и подходы

Мой анализ заключается в том, что необходимо выделить три этапа в развитии российских реформ и, соответственно, обозначить три подхода. Первый я называю радикальным экономизмом. Тут мысль простая: когда_то мы считали, что достаточно просто подписать указ президента, проявить политическую волю, составить закон и после этого дело пойдет само собой. Не вышло.

На смену этой концепции пришла другая. Ее суть: политические институты вообще неизменяемы, а если даже они меняются, то так медленно, что это незаметно в пределах одного поколения. Поэтому план реформ и вообще всех преобразований нужно выстраивать таким образом, чтобы учитывать специфику страны. То есть ничего менять нельзя, поскольку нельзя осуществить такую трансформацию политических институтов (системы), которая сможет привести к каким_то позитивным результатам.

В этом смысле позиция, что русские со своей ментальностью иначе жить не могут, с моей точки зрения, неприемлема. Нужно искать какой_то другой подход. Я предлагаю линию, которую называю выращиванием институтов, анализ тех механизмов (процедур и процессов), которые должны иметь место для того, чтобы осуществлялась соответствующая имплементация. Формальные правила игры (законодательство) - это верхний слой институциональной структуры, наиболее доступный для изменений.

Главный вопрос: преодоление, перевод законодательных, формальных норм в неформальные институты, которые реально определяют поведение экономических и социальных агентов.

Это гораздо более трудная задача, так как жизнь формального института начинается только тогда, когда ему удается преодолеть барьер распространенности нормы, так называемый барьер большинства, и только после этого он начинает определять поведение людей. Но для этого нужно, подобно бегуну, перепрыгнуть еще через это препятствие.

Наконец, третий, самый сложный слой - культурные традиции, ценности, которые наименее доступны для быстрых преобразований, так как определяют институциональную матрицу.

Поэтому я предлагаю выделить две различные схемы формирования институтов.

Одну из них я определяю как естественное развитие, или "облагораживание". Ее смысл: все начинается с проблемы, которая имеет силы поддержки и противодействия. Если прецеденты, решения оказываются полезными, силы поддержки возрастают, добиваются принятия формальной нормы.

Если бы у нас действовал процесс естественного развития, то принятие закона можно было бы считать завершением процесса, потому что сам по себе закон является решающим способом преодоления барьера большинства при том условии, когда общество, среда, экономика созрели для того, чтобы воспринять ту или иную норму.

Другая схема предполагает формирование таких институтов, которые затем распространяются по всему миру. Для страны, которая считается либо развивающейся, либо догоняющей, вопрос стоит в способности прибегать к схемам, позволяющим воспользоваться достоинствами цивилизации с некоторыми вариациями.

Смысл прост: если речь идет о заимствовании институтов, импорте или трансплантации институтов, то тогда один из первых шагов состоит в принятии формальной нормы, а прецеденты заключаются в том, что эта формальная норма либо усваивается, либо нет. Опять возникают силы поддержки и силы противодействия, появляется баланс сил.

При этом, если серия прецедентов позитивна, в том числе и со стороны власти, то в конечном счете появляется реакция усвоения, укоренения этого института, что позволяет через период адаптации пройти и порог большинства. Но если нет, то появляется реакция отторжения (извращение института), когда по форме он существует, а реально действует совершенно не так, как ожидалось, а часто и в противоположном направлении. Так образуется своеобразная петля, институциональная ловушка. Примеров тому великое множество.

Возьмите реформу монетизации льгот. На мой взгляд, она была недостаточно продумана. Правда, и поражений особенных нет, но и уроки надо извлечь обязательно. Хочу только предупредить: аналогичная ситуация или гораздо более сложная будет и во время проведения реформ в сфере образования, здравоохранения, так как силы противодействия в данном случае намного сильнее, нежели те, которые ведут реформы.

Следующее: необходимо добиваться комплиментарности институтов, их координации, взаимной согласованности. У нас этого не делается. Практика такова: кто_то назначается ответственным, он свою реформу проталкивает, но она упирается концами в другие острые углы. Я приведу в качестве примера закон о банкротстве. Мы его приняли, мы получили, скажем, с законом о банкротстве негативную реакцию предпочтения, которая в первом варианте закона была отдана кредиторам. Они использовали это для выстраивания механизма присвоения собственности. Потом стали ломать копья, хотя в конечном счете оказалось достаточно всего лишь незначительных изменений в законе, чтобы достигнуть баланса сил, некоей адаптации. Сегодня закон работает нормально.

И последнее. Выращивание институтов, или их культивирование, - задача продолжительного времени, притом требующая немалых затрат. Политика реформы во имя реформы неэффективна. Конечный выход этапа реформирования - польза для населения, создание более благоприятных условий для решения жизненно важных задач. Менталитет - это очень важно, и его надо учитывать: черты самобытной национальной культуры имеют важное значение. Но чаще всего в основе консерватизма лежат прозаические и рациональные причины. Надо находить способы их устранения.

Материал подготовлен на основе тезисов доклада Евгения ЯСИНА на шестой ежегодной Международной научной конференции, проходившей 5-7 апреля 2005 года.