Виктор САДОВНИЧИЙ

МГУ ХОТЕЛИ УНИЧТОЖИТЬ! НЕВЕРОЯТНО, НО ФАКТ. И ТОЛЬКО ЗДРАВЫЙ СМЫСЛ, ПОЯВИВШИЙСЯ У ПСЕВДОРЕФОРМАТОРОВ В САМЫЙ ПОСЛЕДНИЙ МОМЕНТ, СПАС ЗНАМЕНИТУЮ РУССКУЮ "АЛЬМА-МАТЕР".

- Виктор Антонович, Россия отмечает славный юбилей - 250-летие Московского университета. Что значит эта дата для нашей страны?

- Действительно, это знаменательная дата. Быть четверть тысячелетия ведущим университетом России и мира - это более чем ответственная миссия. Историк Шевырев определил несколько десятков крупнейших событий в России. Это - крещение Руси, основание Санкт-Петербурга и основание Московского университета.

- Не могли бы вы рассказать о том, чего стоило вам сохранить значение МГУ в такое тяжелое для страны время?

- Этот период предстоит еще осмыслить и мне, и другим специалистам. Время было разным. Если, скажем, взять 92-й, 93-й год, 94-й, то это был период, когда открыто встал вопрос о существовании Московского государственного университета как такового. Не было средств. Эпоха равнодушия губила куда более влиятельные организации. Но мы выстояли. Я думаю, здесь сыграло роль следующее обстоятельство. Университет - это собрание высокообразованных людей. Коллективный интеллект, коллективный разум избрал путь единения, решил отбросить в сторону все мелочи и сосредоточить главное свое внимание на сохранении университета. Мне как ректору, избранному в 92-м году, в эти годы работать было легко и понятно. Была одна задача - отбить нападки и доказать, что университет - великое явление, как говорится, по факту своего существования, что он един, он всегда будет. Поверьте, традиции дают здоровую духовную пищу.

- А конкуренты не наступают на пятки?

- Был и такой период. В 2000 году многие силы стали конкурировать с МГУ. Тогда появились сотни, даже тысячи негосударственных университетов, которые объявляли, что они готовят по программам так же, как и мы. Хорошая конкуренция - это полезно, но вот когда за 38 у.е. получаешь диплом факультета вычислительной математики, это, мягко говоря, недобросовестно. Это было время борьбы. Снова надо доказывать, что наша модель - специалист, аспирант, кандидат, доктор наук - является уникальной. И интегрируясь и объединяясь с лучшими мировыми традициями в высшем образовании, мы должны сохранить собственные завоевания и преимущества. Кроме того, надо понимать, что такая сложная система, как Московский университет, требует особых способов управления.

- Как я понимаю, были и по сей день существуют силы, которые ставят под сомнение особый статус МГУ?

- Сразу оговорюсь. Я не думаю, что руководство страны имело такие планы. Но есть еще чиновники, которые считают, что они лучше всех все знают. И они не обязательно сидят на высоких постах. Это - "объединенное сообщество", квазикорпорация, в ней состоят и те, кто добросовестно конкурирует, и те, кто немножко завидует, и те, кто просто мешает. Есть и простая некомпетентность.

- Как вы относитесь к новой концепции реформирования высшего образования и науки в России?

- Если придерживаться документальной базы, то сегодня есть "Концепция управления имущественным комплексом" и есть документ "Основные направления образования". Что касается "Концепции управления имущественным комплексом и управления образованием" - то этот проект подвергся очень резкой критике со стороны Академии наук и с нашей стороны. Первоначально там шла речь об изменении статуса университетов, институтов, РАН, предлагалось придать им статус некоммерческих организаций. Мы посчитали, что это требует доработки, потому что это есть не что иное, как попытка завуалированной приватизации. Мы считали и считаем, что улучшать эффективность управления любой государственной организацией нужно, но при этом не надо делать того, что нигде не апробировано. Например, приватизировать государственный университет. Мы вступили в дискуссию.

Да, улучшать эффективность управления надо, но следует четко и ясно понять, к чему мы стремимся. И не дать возможность чиновникам растаскивать достояние России. Это - первый момент. Второй - это вопрос об основных направлениях развития образования. Он обсуждался на правительстве. Доклад делал министр Фурсенко. И речь шла о том, какой же будет наша система образования? Вот один из его тезисов: мы должны сохранить специалистов инженерной специальности, оборонной, фундаментальной науки - химии, физики, математики. Была жесткая дискуссия, поскольку первоначально предполагалось, что выпускники должны быть только бакалаврами и магистрами. В результате мы достигли договоренности, что в основе все-таки должен быть специалист - традиционная наша "единица". А в других случаях после четырехлетнего обучения можно назвать студента и бакалавром. Просто надо понимать, что те университеты, которые готовят высококвалифицированные кадры, должны иметь пятилетнее обучение.

Талантливых людей следует искать на олимпиадах, конкурсах, работать со специальными школами, школами-интернатами. В итоге мы должны создать национальную программу - банк данных талантливых школьников. Сделать это не сложно. Мы, например, думаем, что можно учитывать при приеме в МГУ высокие показатели, в том числе и продемонстрированные на олимпиадах. Но абсолютизировать идею поступления по заранее набранным очкам, я считаю, не стоит. По этой проблеме, мне кажется, мы достигли взаимопонимания с министром. Есть еще вопросы дискуссионного плана, такие, как организация университетской науки. Мы настаиваем на том, что нужна не только конкурсная поддержка науки, должна быть и фундаментальная часть, которая финансируется из бюджета постоянно. Научный работник, лаборатория, которая обеспечивает постоянный учебный процесс, не должны "выигрывать" свою зарплату на конкурсной основе. В университете 4 тысячи научных сотрудников. Финансировались они до сих пор из бюджета. И их результаты применялись в учебном процессе. Мы считаем, что это надо сохранить.

- Что же движет, на ваш взгляд, "реформаторами от науки"?

- Мне трудно судить обо всем. Я думаю, что есть категория, которая с этими преобразованиями надеется получить какие-то личные преференции. Безусловно, есть и такой слой, который пользуется общей неразберихой, ловит рыбку в мутной воде. С этим все ясно. Этим сектором государственной системы должен руководить глубоко образованный человек. Вообще в образовании что-то менять должны только сверхобразованные люди, то есть личности, которые процесс чувствуют и душой, и разумом. Я знаю людей, которые постоянно рисуют какие-то планы на наш счет и считают, что это верно, но просто уровень их подготовки, знаний, профессионализма низок и не позволяет увидеть все детали системы, именуемой высшей школой. С ними надо дискутировать, и тогда в этих дискуссиях мы друг другу помогаем.

- Вы застали советское время, 90-е годы. Когда образование было лучше - в то время или сейчас?

- Как это ни парадоксально, но за 250 лет образования в России специалисты более высокого качества готовились именно в периоды закручивания гаек. Это факт. Потому что тогда качество подготовки повышалось планово. А в периоды хаоса и демократизации это качество по той же причине понижалось. Что касается советского периода, то надо сказать, что тогда была создана самая мощная в мире система образования. Я был знаком со многими министрами. Считаю, что, например, Вячеслав Петрович Елютин, министр образования СССР, был уникальным организатором. Ему удалось создать индустрию образования. Известно, что при запуске спутника американцы, проанализировав с помощью национальной комиссии ситуацию, сделали всего один вывод, что их система образования негодная, надо срочно учиться у Советского Союза. Как вы поняли, я отношусь к тем людям, которые считают, что тот период для системы образования был благоприятным. Хотя, конечно, надо признать, что в гуманитарных и общественных науках были ограничения и догмы, которые безусловно мешали их развитию. Это никак не сказывалось на точных и естественных науках. И, может, не зря, ведь мы имели по всем технологиям паритет с Западом, а порой и превосходили его. Сегодня же речь, к сожалению, идет о выживании.

- Каков студент Московского университета сегодня?

- Студент следующего поколения всегда лучше предыдущего. Потому что он моложе, более развит, раскрепощен. Современное поколение студентов - это поколение более информированное. Теперь более доступно то, о чем предшествующее поколение не могло и мечтать. Но есть и плюсы прежних поколений, которые, к сожалению, не всегда присущи нынешнему. "То" поколение было более "злым" в научных поисках. Они хотели все стать выдающимися учеными, исследователями. И вы знаете, у меня такое ощущение, что они были больше проникнуты идеями защиты земли, страны, любви к Родине. Я не хочу сказать, что нынешние студенты плохи в идейном смысле, просто, может быть, мало уделяется внимания их воспитанию. Это вина, кстати, и нашего поколения. Согласитесь, в жизни человека должен быть высший смысл. И все будет зависеть от того, сумеем ли мы сохранить нашу национальную основу, идею единства страны, единства ее экономического и интеллектуального развития. Справимся с этой задачей - будущее России обеспечено.

Беседовал Магомед ОМАРОВ