Сергей ФИЛАТОВ, президент Фонда социально-экономических и интеллектуальных программ

НЕ ИСКЛЮЧАЮ, ЧТО ПРЕЗИДЕНТ ПУТИН ГОТОВИТСЯ ВСТАТЬ ВО ГЛАВЕ ПРАВИТЕЛЬСТВА. НО ТОГДА ПОТРЕБУЮТСЯ ПОПРАВКИ К КОНСТИТУЦИИ И, САМОЕ ГЛАВНОЕ, СЕРЬЕЗНЫЕ ПОЛНОМОЧИЯ ФЕДЕРАЛЬНОМУ СОБРАНИЮ, ЧТОБЫ СБАЛАНСИРОВАТЬ ВЕТВИ ВЛАСТИ. НЕ ЗНАЮ, ГОТОВ ЛИ К ЭТОМУ ПРЕЗИДЕНТ.

Накануне выборов президента России страна всполошилась в связи с решением В.В. Путина отправить правительство в отставку досрочно - до выборов. Действительно, Конституцией это не запрещено, но шаг явно был сделан пропагандистский. Что хотел этим показать В.В. Путин? То ли стране и миру, что президент окончательно порывает с "Семьей" и никакими обязательствами с прошлым не связан? То ли - новую структуру исполнительной власти как результат последних разработок для реформирования правительства и административной системы? То ли - свою полную уверенность (граничащую с самоуверенностью, а в общем-то, с нескромностью), что будет обязательно избран на второй срок и конституционную смену правительства проведет чисто технически? Все это вполне возможно. Но решение это мешало полностью понять и одобрить предпринятые шаги.

Самоуверенность Путина проявилась и в том, как он отказался от полемики в телеэфире со своими оппонентами, хотя после регистрации все кандидаты в президенты, и он сам, нынешний президент, стали равными перед избирателями и законом. Других кандидатов в президенты, конечно, отличал малый объем информации, которого по должности у президента значительно больше. И создалось впечатление, что Путин боится или не хочет этой информацией поделиться с ними, а значит, и с нами, его избирателями. А почему бы не провести дискуссию, в которой бы участвовали все кандидаты в президенты, о той же административной реформе? Ведь после опубликования указа возникло много вопросов и сомнений в ее эффективности. Во всяком случае, уверен, и вопросов было бы меньше, и, может быть, таковая реформа стала бы выглядеть более совершенной.

Больше всего гаданий пришлось на причины выбора кандидатуры премьера правительства. Почему Фрадков? Чем он пришелся президенту по вкусу? Обратило на себя внимание, что иронии ни в одном из комментариев по телевидению не усматривалось, был единодушный поиск положительных причин такого назначения. В этом направлении думал и я. И вдруг звонок из Нью-Йорка. В последнее время радио Нью-Йорка приглашает меня в свой эфир, чтобы ответить на вопросы американцев. Вот и на этот раз они позвонили с той же просьбой. И сразу вопрос ведущего - прокомментировать назначение Фрадкова. Я начал излагать свою точку зрения, но ведущий меня прервал:

- Сергей Александрович! А Фрадков еврей?

Я опешил от такого вопроса, но ответил, что меня это не интересует, что по нашей Конституции вопрос национальности сугубо личный вопрос, и на него, если захочет, может ответить сам Фрадков. Снова слышу в трубку голос ведущего:

- Сергей Александрович! Я спрашиваю об этом потому, что у Путина в последнее время, на наш взгляд, сложились не очень хорошие отношения с еврейской общиной - его расправа с Березовским, Гусинским, Ходорковским тому примеры. И чтобы поправить такое положение, он выбрал на пост премьера еврея Фрадкова. Как вы бы это прокомментировали?

Я ответил, что мне это кажется абсурдом - слишком большая цена для разрешения этой проблемы, если она существует. Я думаю, что здесь причины глубже и ближе к проблемам чисто российским. На мой взгляд... В это время ведущий прерывает мои рассуждения, благодарит и отключается. Что же он хотел услышать в моем ответе? Неужели эта чушь занимает "их" больше, нежели проблема выживания России? Вот так иногда бездумно подкидывают нам проблему антисемитизма или "кавказской национальности" и невзначай разжигают межнациональную рознь. А для нас сегодня, пожалуй, самое насущное - проблема выживания. В то время как власти пытаются внушить народу мысль (как и в коммунистические времена), что мы есть великая Россия, проблема выживания стоит у нашего порога. Натворили мы в ХХ столетии столько, что дай Бог расхлебать все в ХХI. Ведь, по расчетам аналитиков, мы должны бы сегодня иметь в стране 400-600 миллионов человек населения, а мы уменьшаемся и уменьшаемся с каждым годом. И уже неважно, кто в этом виноват, важно, как из этого положения выйти, как сделать жизнь людей достойной и здоровой. Вот я и думаю, что Фрадков, исполнительный премьер-менеджер, и призван выполнить волю президента, чтобы придать новый импульс экономике. И тут я вижу для него несколько задач.

Во-первых, упорядочить деятельность крупного капитала, который продолжает жадно смотреть по сторонам: "что бы еще прибрать к рукам", и сделать так, чтобы он, этот капитал, не мешал, а помогал развивать в стране средний и малый бизнес. Плохо, когда весь капитал сосредоточен в руках государства, но не менее плохо, когда им владеет крупный бизнес, не допуская фактически роста среднего и малого бизнеса. Эту опасность - превращения государства в олигархическое - мы тяжело пережили и, надеюсь, миновали. С появлением среднего и малого предпринимательства (я не имею в виду челноков) не только перераспределяется финансовый капитал, но страна приобретает ту прослойку общества, которая создает не искусственную (на почве лозунгов о патриотизме), естественную стабильность в обществе, позволяющую, наконец, решить проблему многопартийности. И, конечно, одной из основных задач остается административная реформа, создание профессиональной государственной службы. В этом мне видится смысл назначения нового премьера, так бы мне хотелось видеть развитие событий.

Но кое-кто поговаривает и о другой причине назначения Фрадкова. Дескать, не случайно часть правительства подчиняется президенту, часть - премьеру. Силовой блок и МИД - у президента, социально-экономический - у премьера. Не исключаю, что президент готовится встать во главе правительства. Но тогда потребуются поправки в Конституцию и, самое главное, серьезные полномочия Федеральному собранию, чтобы сбалансировать ветви власти. Не знаю, готов ли к этому президент. Ему ведь и так комфортно в тесном соседстве с "Единой Россией", которая безоглядно его поддерживает. Но если президент к такому шагу готов, то хочу еще раз подчеркнуть свою позицию: с точки зрения организации гражданского общества, его институтов, оппозиции, президенту необходимо сделать еще один важный шаг - возглавить партию власти с тем, чтобы естественным образом организовалась партия оппозиции. И неважно, как она будет называться, и неважно, где она будет находиться - слева, справа, на севере или на юге. Может даже в центре. Все это игра слов, чтобы заморочить головы неискушенным избирателям.

В каждом из этих вариантов развития просматривается возможность установления в стране сильной власти, что может позволить вывести Россию на качественно новый уровень жизни. Во всяком случае, видно, что президент находится в постоянном поиске оптимальной структуры управления для концентрации сил на главном направлении - амбициозных темпов развития экономики.

При этом нынешним реформам сопутствуют такие факторы, как неприятие их значительной частью общества, трудности определения новых форм управления, дефицит подготовленных кадров, тяжелейшая перестройка мышления. Но все эти испытания можно найти в нашей длинной истории России. Те же проблемы, те же трудности. Начиная с 1550 года Россия пережила 14 крупных политических реформ. И ни разу в России реформы не удалось закончить, а реформаторам снискать славу при жизни. История не знает ни одного реформатора, кто мог увидеть результаты преобразований и умереть с чистой совестью. Наверное, в истории мы не найдем ни одного реформатора, которому вослед не звучали бы гневные слова осуждения, непонимания. Может быть, повезло Петру Первому в том смысле, что свои реформы он осуществил при жизни и они при нем же начали давать отдачу. Однако и он не избежал обвинений и даже проклятий в свой адрес, потому что слишком круто порвал с некоторыми традициями российского общества. Возможно, и мы резко задали старт реформам и многое уже успели сделать, в том числе, увы, восстановить против реформ значительную часть общества. И общественное мнение нет-нет да и требует их остановки или поворота назад. А этого делать никак нельзя. Очень хочется, очень нужно, чтобы начатое в конце прошлого столетия - преобразования и реформы - на этом историческом этапе прошло успешно. На карту поставлено будущее России, ее существование.

В.В. Путина от других реформаторов отличает то, что он постоянно сверяет свои шаги с настроением в обществе, следит за обратной связью своей деятельности, за своим рейтингом. Ибо одна из причин поражений реформ в России состоит в том, что политики и общественные деятели никак не могут договориться, ввергая всякий раз страну в социальные потрясения. Мне представляется, что поиск согласия, примирения, компромисса весьма характерен для русского народа. В ХХ веке впечатление, что с русскими якобы нельзя договориться, в известной мере складывалось из-за органической непримиримости большевиков, из-за их нежелания достигать политического компромисса. Отсюда - кровавая гражданская война. Они же сорвали и Договор об общественном согласии в начале 90-х годов. Может быть, сегодня, объединяя вокруг себя большинство населения России, В.В. Путину удастся решить эту проблему (от стабильности к согласию). Хотя печально то, что его окружение многое в этом плане делает очень коряво.

И понятны маневрирования нынешнего президента. Он разделил две составляющие преобразований - политическую и экономическую, которые ранее шли параллельно, однако часто мешая друг другу. Одну составляющую - политическую - он подчинил другой, более важной с точки зрения будущего страны - экономической, сохраняя приоритеты рыночной экономики. И хотя огорчительно, что деформированы оказались понятия демократии, как бы ушли на второй план определенные права и свободы граждан, но, как показывает опыт других стран, экономические реформы невозможно провести при слабой власти. В нашем историческом прошлом реформы насаждались сверху, и каждый реформатор старался укрепить власть, создать такую структуру, при которой можно было действовать эффективно. Нынешние реформы также идут сверху, и власть, озабоченная своей слабостью, пытается всячески себя укрепить.

Поиском технологии реформ занимался в свое время и Петр Первый, который помимо всего прочего серьезнейшим образом поменял структуру государственных учреждений. Оставив жесткую централизацию, которая присуща России, Петр вместе с тем сделал более целесообразной иерархию различных служб. Что стало своего рода прообразом министерств.

Другой важный вопрос - вопрос о кадрах, о государственной службе - законопослушной и профессиональной. В свое время этим же был озабочен и Петр Первый, потому и поменял порядок их формирования. В России и прежде было служивое сословие, но Петр ввел подобие призыва на государственную службу, установил критерии отбора. Решающими для него были понимание долга и профессионализм. Он привлекал - даже в свое ближайшее окружение - людей из разных социальных слоев, если они отвечали этим принципам. Он придавал огромное значение обучению кадров: посылал их за границу, открывал школы в России. Эти два подхода Петра предопределили очень многое, и тут есть что позаимствовать у него, особенно если вести речь о формировании чувства долга, воспитании патриотизма. И то и другое нам необходимо сегодня, чтобы выйти из нынешних испытаний. Нужна вера в то, что все доброе должно возродиться в новой России, пережившей после прихода к власти большевиков в 1917 году громадное потрясение. В стране в настоящее время не существует системы отбора кадров в высшие эшелоны власти. И до тех пор, пока в стране не будет двух-трех сильных политических партий, которые в результате победы на выборах будут приводить к власти свою команду, кадры у нас будут подбираться по цвету глаз, по росту, по географической принадлежности, но редко - по профессиональным качествам.

Из истории ничего не выбросишь. Каждый раз после неудачных реформ в России возникали кризисы, одна из причин которых состояла в том, что не решался основной вопрос, который они исподволь выдвигали на повестку дня. Речь идет о стремлении пробить путь к гражданскому обществу, к правовому государству. Возможно, применительно к ХVI-ХVII векам еще рано говорить о гражданском обществе, но согласимся с тем, что Россия жила не в изолированном пространстве. На Западе семнадцатый век - это время парламентов, хотя впереди еще были буржуазные революции. Уже тогда в странах, которые мы сегодня именуем цивилизованными, формировались совершенно новые структуры. В России все складывалось по-иному...

Некоторые думают, что демократические институты - прерогатива Запада. А все западное сегодня новыми российскими "патриотами" рассматривается как инородное, непригодное для России. Но и восточное для них негоже. Отсюда - по их убеждению - у России должен быть особый путь. Но на Руси изначально, как бы параллельно, формировались два типа политической цивилизации. С одной стороны - Киев, княжеская власть, а с другой - Новгород и Псков - две боярские республики, где нет княжеских династий, - князя приглашали главным образом как предводителя воинства. А руководило всем - вече. И вечевой строй впоследствии был разрушен. Но он не умер, ибо вышел из народных чаяний, народных вековых наработок. Вечевой образ как стиль правления предстал и в более поздней России. Ну что такое, скажем, сельский сход? Это то же самое вече. Стремление решать важные вопросы сообща, соборно, присуще русскому народу. Именно поэтому в новой Конституции России 1993 года по-новому закреплено право на самостоятельность местного самоуправления. Да и законодательные собрания, в отличие от Советов советских времен, служивших прикрытием партийного владычества, у нас иные.

Сегодня мы вновь стоим на распутье. И наше будущее зависит от того, насколько решительно мы будем воплощать в жизнь демократические реформы. Российские традиции свидетельствуют, что и реформы, и движение к демократии должны идти рука об руку в союзе с твердой властью, которая сознательно внедряет реформы "сверху", а также при поддержке демократической общественности. Демократия должна понимать, что переходный период самый трудный, он неизбежно требует крепкой власти. Но и власть должна понимать, что взаимодействие с демократической общественностью, демократическими институтами будет способствовать более эффективному продвижению вперед.

Российская интеллигенция, глубоко чувствуя необходимость гражданского общества, озабочена не только созданием общественных институтов, но и развитием личности. Речь прежде всего должна идти о молодом поколении. Тревожит то, что большевистские и шовинистические идеологи уже нацелились на него. И наша интеллигенция должна многое сделать, чтобы не повторилось трагедии прошлого. Для этого ей, интеллигенции, и в первую очередь - интеллигенции творческой, должны быть доступны и телевидение, и издательства, и новые формы общения с молодежью.